Это изменение курса, мягко говоря, необычно, поскольку оба решения были приняты администрациями одного и того же президента.

Однако интереснее то, что произошло между ними: Вашингтон годами пытался решить, сколько информации финансовые учреждения должны собирать о людях, которые пользуются криптовалютой, не полагаясь на банк или биржу, где хранились бы их деньги.

То, что начиналось как попытка распространить банковские правила на криптовалюты, в итоге превратилось в гораздо более масштабный спор о финансовой конфиденциальности и заставило регуляторов столкнуться с принципиальным различием между двумя системами: банки обычно знают, кому принадлежит счет, тогда как публичные блокчейны могут записывать транзакции, не указывая людей, контролирующих задействованные кошельки.

Кошелек, владельца которого Вашингтон не мог установить

Первоначальное предложение касалось того, что FinCEN, подразделение Минфина, отвечающее за соблюдение требований к отчетности о финансовых преступлениях, называло некастодиальными кошельками. Это кошельки, владельцы которых контролируют собственные закрытые ключи и могут отправлять или получать криптовалюту без одобрения транзакции финансовым учреждением.

Для пользователей в таких кошельках не было ничего особенно нового или необычного, поскольку хранение собственных ключей с самого начала было одной из отличительных черт криптовалют.

Но для регуляторов, привыкших получать информацию от банков, такие кошельки создавали проблему, которая значительно усложнилась по мере того, как криптовалюты становились все более распространенными.

Банки знают личности своих клиентов, ведут учет их транзакций и по закону обязаны предоставлять информацию властям. Криптовалютные биржи делают то же самое для своих пользователей, но когда активы перемещаются в кошелек под частным контролем, учреждение теряет контроль над тем, кто ими владеет.

Блокчейн может показать, что транзакция состоялась, когда это произошло, сколько было переведено и какие адреса участвовали, но по этим адресам нельзя установить имена или фактическое местонахождение их владельцев.

Минфин хотел частично устранить этот пробел, распространив требования к отчетности и ведению учета на финансовые учреждения, обрабатывающие транзакции с участием таких кошельков.

Согласно предложению, опубликованному в декабре 2020 года, банки и компании, предоставляющие денежные услуги, в том числе подпадающие под действие правил криптовалютные биржи, должны были бы сообщать об определенных транзакциях на сумму свыше $10 000, включая несколько транзакций, совокупная сумма которых превышала бы этот порог за 24 часа.

Транзакции на сумму свыше $3 000 повлекли бы за собой дополнительные требования к ведению учета, включая сбор имени и фактического адреса контрагента клиента.

Учреждение должно было бы подтвердить личность собственного клиента, хотя предложение не вводило такое же обязательное требование по проверке контрагента, чью информацию оно собирало.

Хотя это может показаться незначительным различием, оно создавало множество практических проблем.

Представьте человека, который через криптовалютную биржу отправляет $5 000 независимому дизайнеру, принимающему оплату на кошелек, который он контролирует самостоятельно.

Чтобы перевести средства, блокчейну нужен адрес кошелька дизайнера, но согласно предлагаемым требованиям бирже также могли понадобиться имя и фактический адрес дизайнера для своих записей, хотя этот человек никогда не открывал счет на бирже и не соглашался стать ее клиентом.

Вывести криптовалюту на собственный кошелек было бы проще, поскольку вы уже знали бы, кто контролирует адрес получателя, но для оплаты другому человеку могло бы потребоваться собирать информацию, не нужную для совершения транзакции.

Возможно, биржа иначе не смогла бы получить эту информацию.

Предложение не запрещало самостоятельное хранение и не требовало регистрировать кошельки под частным контролем в правительстве, а также не распространяло новые требования к отчетности напрямую на каждую транзакцию между двумя людьми, использующими собственные кошельки.

Вместо этого оно возлагало бы на регулируемые компании обязанность собирать больше информации всякий раз, когда определенные транзакции проходили между их сервисами и кошельками, которые они не контролировали.

Именно это и было главным предметом беспокойства защитников конфиденциальности: правительству не нужно было контролировать чей-либо кошелек, если оно могло обязать финансовое учреждение на другом конце транзакции собирать идентифицирующую информацию о пользователе.

В своем заявлении от 18 декабря Мнучин утверждал, что предложение поможет устранить пробелы, которыми преступники пользуются, чтобы обходить требования к финансовой отчетности, и ссылался на отмывание денег, финансирование терроризма, обход санкций и другие угрозы национальной безопасности.

В самом предлагаемом правиле упоминались транзакции с участием кошельков, связанных с северокорейской группировкой Lazarus Group, в том числе не менее 17 переводов на сумму свыше $10 000 между финансовыми учреждениями США и кошельками, связанными с группировкой, в 2017 и 2018 годах.

Регуляторы считали, что именно возможность перемещать средства за пределы прямого надзора финансового учреждения усложняла расследования, особенно когда одна и та же технология, используемая для обычных платежей, могла также служить для перевода украденных средств или доходов от атак с использованием программ-вымогателей.

Защитники конфиденциальности, с другой стороны, не считали, что эти риски оправдывают требование к учреждениям собирать личную информацию обо всех участниках транзакций выше определенного порога.

Разногласие касалось того, насколько далеко должны распространяться обязанности, установленные для финансовых посредников, если в транзакциях участвовали люди, решившие не пользоваться услугами посредника.

15 дней на комментарии, годы без окончательного правила

Скорость подготовки первоначального предложения стала поводом для споров почти сразу после того, как Министерство финансов объявило о нем.

23 декабря 2020 года FinCEN опубликовало предлагаемые требования в Федеральном реестре, первоначально установив срок подачи комментариев до 4 января 2021 года. Рынку предстояло изучить сложный набор новых обязанностей в период, когда многие компании работали с сокращенным штатом.

Ведомство утверждало, что короткий срок консультаций оправдан срочными соображениями национальной безопасности, в том числе возможностью того, что задержка введения требований даст незаконным участникам больше времени для перевода активов за пределы регулируемых организаций.

Coin Center, организация, занимающаяся защитой интересов криптовалютной отрасли в сфере государственной политики, возразила против сроков, но также провела различие, которое в основном затмила более широкая дискуссия о предложении.

В первоначальном ответе организация признала, что применение к криптовалютам уже используемых для крупных операций с наличными принципов отчетности было бы ей на руку, поскольку снятие цифровых активов на сумму 10 000 долларов с биржи можно было бы сравнить со снятием аналогичной суммы наличными в банке.

Основные возражения касались дополнительных сведений о контрагентах и ограниченного времени на изучение того, как будут работать эти требования, особенно если получателем была не другая сторона с обычным счетом, а программное обеспечение или структура транзакции, у которой нет очевидного имени или физического адреса.

Эти вопросы не обязательно можно было решить, добавив еще одно поле в форму для вывода средств, поскольку биржам, как предполагалось, пришлось бы собирать сведения, которыми их клиенты не всегда располагали.

К 14 января 2021 года FinCEN сообщило, что изучило более 7500 комментариев, и возобновило консультации, предоставив еще 15 дней для комментариев по положениям об отчетности и 45 дней по другим требованиям.

Менее чем через две недели, после вступления Байдена в должность, ведомство вновь продлило процесс, установив единый срок, истекавший через 60 дней после продления.

Администрация, представившая предложение, ушла, а правило, которое Министерство финансов хотело рассмотреть в столь сжатые сроки, теперь проходило гораздо более длительный регуляторный процесс.

Но оно так и не стало законом.

Во время президентства Байдена предложение оставалось частью истории регулирования правительства, но не привело к созданию новой системы отчетности, которую изначально задумало Министерство финансов при Мнучине. К весеннему графику регуляторных мероприятий 2024 года статус предложения изменился.

В Единой повестке правительства предложение о кошельках значилось в разделе «Завершенные действия» со статусом «Отозвано» от 12 апреля 2024 года, более чем за два года до публикации FinCEN официального уведомления об отзыве в октябре 2026 года.

Это меняет то, как следует понимать принятое в итоге решение.

Уведомление в Федеральном реестре за октябрь 2026 года было отдельным официальным действием, которое прямо отзывалo первоначальное предложение и подтверждало, что FinCEN не будет предпринимать в его отношении дальнейших шагов.

Открытые документы подтверждают эти две административные вехи, но не объясняют, почему официальное уведомление появилось более чем через два года после того, как предложение было обозначено в повестке как отозванное.

В результате дополнительные требования, предложенные в 2020 году, так и не вступили в силу, а породившая их дискуссия о политике продолжилась в других инстанциях Вашингтона.

Другое предложение вновь поднимает тот же вопрос о конфиденциальности

В октябре 2023 года, когда предложение о кошельках почти в последний раз появилось в регуляторной повестке, FinCEN начало еще одно разбирательство, вновь привлекшее внимание ко многим из тех же опасений.

На этот раз правительство обратило внимание на криптомикширование, то есть набор методов, затрудняющих связывание транзакций и отслеживание движения средств в блокчейне.

Микширование может скрывать преступные доходы, поэтому правоохранительные органы давно считают его поводом для беспокойства. Но оно также может служить обычным целям защиты конфиденциальности в сетях, где история транзакций доступна всем.

Например, человек, получающий оплату в биткоинах, может не хотеть, чтобы плательщик изучал другие транзакции, связанные с его кошельком, оценивал, сколько у него денег, или выявлял не связанную с этим финансовую деятельность.

У компаний могут быть похожие причины не раскрывать конкурентам платежи поставщикам или сотрудникам.

Регуляторам было сложно отличить такое законное использование от применения тех же методов для сокрытия украденных средств или обхода санкций.

FinCEN хотело воспользоваться полномочиями, предусмотренными разделом 311 Закона США о патриотизме, чтобы ввести дополнительные требования к отчетности и ведению учета для охваченных регулированием финансовых организаций, проводящих определенные транзакции с международным криптовалютным микшированием.

Предложение отличалось от правила о кошельках 2020 года как правовыми основаниями, так и охватываемыми транзакциями, но широкое определение микширования подняло новые вопросы о том, какая часть обычной деятельности может оказаться под финансовым надзором.

Определение охватывало не только специализированные сервисы микширования, но и такие методы, как разделение переводов, перемещение средств между несколькими адресами и обмен одних цифровых активов на другие, если эти действия использовались для сокрытия сведений о транзакциях.

Критики утверждали, что определение, охватывающее столь широкий круг действий, может привести к тому, что биржи и другие учреждения будут считать законные транзакции подозрительными лишь потому, что их трудно интерпретировать, особенно если учреждениям грозят последствия за несоблюдение требований при выявлении подпадающих под них операций.

Эти два предложения никогда не были частями одного нормативного акта, но выявляли одну и ту же основную проблему.

Предложение 2020 года предусматривало сбор дополнительных идентификационных данных при переводе денег за пределы регулируемых учреждений, тогда как предложение 2023 года требовало более подробной отчетности, когда в транзакциях использовались методы, затруднявшие отслеживание движения средств.

В обоих случаях правительство пыталось противостоять реальным рискам финансовых преступлений через посредников, уже обязанных предоставлять отчетность, тогда как противники утверждали, что сбор дополнительных данных также может подорвать законную финансовую конфиденциальность.

Вашингтон начинает менять свою позицию

К моменту возвращения Трампа в Белый дом в январе 2025 года подход его администрации к криптовалютам резко отличался от подхода последних недель его первого срока.

Криптовалюты стали гораздо более значимой политической и финансовой силой, а новая администрация объявила цифровые активы экономическим приоритетом, подчеркнув важность сохранения компаний и разработчиков в США и снижения регуляторной неопределенности.

В январе 2025 года Трамп подписал указ о создании рабочей группы президента по рынкам цифровых активов, поручив ей пересмотреть федеральную политику и рекомендовать изменения.

В отчете рабочей группы, опубликованном в июле 2025 года, рассматривался широкий круг вопросов, связанных с регулированием рынка, стейблкоинами, хранением активов, налогообложением и финансовой конфиденциальностью.

Позиция отчета по самостоятельному хранению активов и конфиденциальности ознаменовала значительный отход от формулировок, использованных Министерством финансов при Мнучине в декабре 2020 года.

В отчете поддерживалась возможность законных пользователей цифровых активов проводить транзакции конфиденциально в публичных блокчейнах, при этом признавалась ответственность правительства за расследование отмывания денег и других преступлений.

В отчете также признавалось, что миксеры могут обеспечивать законную конфиденциальность, хотя преступники могут использовать те же инструменты для сокрытия средств и их отмывания.

Это позволило по-новому подойти к компромиссу между финансовой прозрачностью и возможностью обычных людей сохранять конфиденциальность своих транзакций.

Перемена стала очевиднее в марте 2026 года, когда в отчете Министерства финансов для Конгресса прямо признавалось, что законные пользователи криптовалют могут применять миксеры, чтобы защитить сведения о личном благосостоянии, деловых платежах, благотворительных пожертвованиях и потребительских расходах.

Министерство финансов стало проводить более четкое различие между самими инструментами конфиденциальности и незаконными действиями, которые могут совершаться с их помощью.

Правительство не перестало считать отмывание денег серьезным риском, но признало, что у человека могут быть законные причины сделать транзакцию более конфиденциальной, особенно в публичном блокчейне, где данные о транзакциях могут оставаться видимыми бесконечно.

Это различие стало основой для решений, объявленных FinCEN 5 октября.

В уведомлениях, опубликованных на следующий день в Федеральном реестре, ведомство официально отозвало как предложение 2020 года о кошельках без кастодиального хранения, так и предложение 2023 года о смешивании криптовалют.

В уведомлении о кошельках отзыв связывался с политикой администрации Трампа в отношении цифровых активов и говорилось, что FinCEN не будет предпринимать дальнейших действий по предложению, внесенному во время первого срока Трампа.

В уведомлении о смешивании ведомство подробнее рассмотрело суть возражений и признало, что предложенное определение может препятствовать законной деятельности и создавать значительную нагрузку по отчетности для финансовых учреждений.

FinCEN также ясно дало понять, что продолжает признавать незаконное использование смешивания и будет отслеживать эту деятельность на предмет признаков отмывания денег, финансирования терроризма и других финансовых преступлений, оставляя возможность для дальнейших действий.

Coin Center, выступавшая против обоих предложений, приветствовала их отзыв как важную победу для конфиденциальности, утверждая, что правительство отказалось от требований, которые расширили бы сбор конфиденциальной финансовой информации, в том числе о людях, не являющихся клиентами регулируемых учреждений.

Этот исход стал наиболее четким официальным выражением изменившейся позиции администрации, хотя история предложения о кошельках показывала, что перемены происходили на протяжении нескольких лет, а не в результате одного решения.

Конфиденциальность выигрывает битву, но правила вокруг нее остаются

Отзыв двух предложений не означает, что биржи могут прекратить сбор информации о клиентах или что на транзакции с криптовалютами не распространяются действующие требования по борьбе с финансовыми преступлениями.

Банки и подпадающие под требования криптовалютные компании по-прежнему обязаны соблюдать применимые программы по борьбе с отмыванием денег, требования по идентификации и проверке клиентов, правила ведения записей о транзакциях, требования сообщать о подозрительной деятельности и другие обязательства в соответствии с Законом о банковской тайне.

Октябрьские решения также не меняют правовой статус отдельных уголовных дел, связанных с инструментами обеспечения конфиденциальности криптовалют, в которых вопросы денежных переводов, санкций и отмывания денег могут касаться законов, не связанных с отозванными FinCEN предложениями.

Это различие было очевидно в продолжающемся судебном преследовании разработчика Tornado Cash Романа Сторма: федеральные прокуроры вели дело, даже когда Министерство финансов отказалось от предложенного им режима отчетности для сервисов смешивания.

Таким образом, готовность правительства признавать законные способы использования технологий обеспечения конфиденциальности не означает, что каждый сервис, предлагающий такие технологии, является законным или что управляющие этими сервисами защищены от действующих уголовных законов.

Для обычных пользователей кошельков непосредственный эффект от отзыва предложений также скромнее, чем может показаться с учетом их политического значения. Ни одно из предложений не стало действующим правилом, поэтому не существовало новой системы отчетности, которую нужно было бы упразднять, и ни одно из предложений не вводило требований, которым биржи перестали бы следовать в октябре 2026 года.

Изменилось официальное отношение правительства к двум конкретным попыткам расширить отчетность на сферы криптовалютной деятельности, которые финансовым учреждениям было трудно отслеживать.

Это важное различие, поскольку финансовая конфиденциальность определяется не одним предложением, а отсутствие дополнительных требований к отчетности не мешает биржам собирать информацию в соответствии с другими законами, отслеживать подозрительные транзакции или отвечать на законные запросы властей.

В то же время история этих предложений показывает, насколько трудно Вашингтону было решить, где должны заканчиваться эти обязательства.

На протяжении десятилетий значительная часть американской системы финансовой отчетности опиралась на учреждения, которые хранят деньги клиентов и ведут учет того, что те с ними делают.

Криптовалюты привнесли систему, в которой люди могли напрямую хранить и переводить средства, оставляя при этом постоянную общедоступную запись транзакций, которая не обязательно указывала на личности стоящих за ними людей.

Первая администрация Трампа попыталась включить больше таких транзакций в существующую систему отчетности, обязав регулируемые учреждения собирать дополнительную информацию о людях и кошельках на другой стороне операций.

Администрация Байдена предложила еще один способ расширить финансовую прозрачность, когда транзакции использовали методы, скрывавшие движение средств, хотя к моменту ухода Байдена с поста прежнее предложение о кошельках уже было отозвано.

Вторая администрация Трампа официально закрыла оба разбирательства, отразив тем самым подход, который придавал больше значения законным причинам для финансовой конфиденциальности, не отказываясь при этом от действующих мер по борьбе с незаконной деятельностью.

Отзыв предложений стал победой для криптоиндустрии, хотя администрация, защищающая финансовую конфиденциальность, также нашла невероятно прибыльный способ участвовать в этом бизнесе.

По оценкам, с конца 2024 года по апрель 2026 года семья Трампа получила 2,3 миллиарда долларов прибыли до уплаты налогов от криптовалютных проектов, включая World Liberty Financial и мемкоин TRUMP, тогда как более миллиона сторонних инвесторов понесли убытки примерно на 2,3 миллиарда долларов, как реализованные, так и нереализованные.

Семья почти не рисковала собственными деньгами, получая доходы от продаж токенов и деловых сделок, в то время как покупатели принимали на себя потери. Криптовалюты были очень, очень очень благосклонны к Трампам, даже если к тем, кто покупал их токены, они были куда менее щедры.

Ничто из этого не доказывает, что FinCEN отозвала предложения, чтобы обогатить семью президента, а аргументы в пользу финансовой конфиденциальности остаются убедительными независимо от того, кто ее поддерживает.

Однако конфликт интересов невозможно игнорировать, когда семья, зарабатывающая миллиарды на криптовалютах, одновременно управляет администрацией, решающей, как регулировать эту отрасль.

Есть определенная ирония в том, что Вашингтон шесть лет обсуждал, сколько личной информации ему нужно о людях, использующих криптокошельки, а затем одним из наиболее острых вопросов стало то, сколько денег зарабатывает на криптовалютах сама семья, живущая в Белом доме.

На то, чтобы довести этот разворот до официального завершения, ушло почти шесть лет, но он также напоминает, что главный вопрос не исчез вместе с самими предложениями.

Общедоступные блокчейны делают транзакции видимыми, финансовые учреждения позволяют установить личности клиентов, а регулирующие органы все еще решают, сколько информации должно связывать эти две системы, когда кто-то выбирает хранить и использовать собственные деньги.

Этот спор начался задолго до рождественского предложения Мнучина, и отзыв правила не означает, что Вашингтон закончил им заниматься.